Хочу поделиться одним весьма для себя любопытным наблюдением: созерцанием творческого поиска, и как это недалеко уходит от непосредственных событий в жизни.

Я считаю, что любая творческая профессия обладает присущими ей специфическими синдромами, которые провоцируют талантливого человека заниматься своим ремеслом. Это нечто, что всегда следует по пятам и не оставляет в покое. Иными словами, творчество – это болезнь, которой хочется болеть, а перед началом любой болезни есть определенные симптомы.

Этот случай – не просто занятное наблюдение. Если ничего не делать с этими симптомами, то они начинают губить талант. В лучшем случае… Неверное применение, а что еще хуже: неверная трактовка признаков очевидной творческой «ломки» сулит беды неимоверного масштаба.

Жизнь творческого человека и непосредственно само его творчество неразрывно, как бы это не хотелось когда-либо отрицать. Таким образом, человек искусства вынужден жить либо очень хорошо, либо очень плохо; либо получать от жизни наивысшее наслаждение, либо прозябать в качестве ее отбросов, но при этом уметь смотреть на все это со стороны и получать от этого удовольствие. Никогда творчество не родится «из середины» или же из гармонии. В последнем случае не творят, а созерцают, постепенно осознавая никчемность какого-либо рода манипуляций с жизнью. Но это явно не наш случай…

Жизнь творческого человека постоянно толкает его компенсировать в искусстве излишек восприятия жизни. Иногда это похоже на то, что человеку дается что-то большее, нежели он должен пережить и воспринять. События проносятся мимо, а размышления и постоянные «возвращения» не прекращаются. Почему-то получается, что излишние воспоминания предназначаются не для самого человека, а для его творчества, хотя изначально воспринимаются нераздельно.

Read more…

Небольшой отрывок из книги, которой изначально выпал из содержания. Причиной тому послужило нежелание включать в сюжетную линию некоторые моменты… Теперь же показалось, что специально излишняя детализация многих эпизодов может нести в себе параллельно дополнительную информацию. Хотя, в общем, никто не запрещает в будущем удалить этот отрывок из книги. Стоит проследить за тем, что из этого получится.

Красный автобус свернул с монотонной магистрали, и солнце перестало слепить глаза. Узкая дорога серпантином вилась среди высоких деревьев, позволяя железному корпусу отпустить жаркие объятия. Высокие подъемы и крутые спуски. За окнами на несколько километров вдаль расступались восхитительные просторы, плавными линиями подчеркивая свои притягивающие силуэты. Черные леса, поглощенные дневной тенью, отступали. На горизонт восходили дивные равнины, словно гигантские застывшие волны, украшались одиноко стоящими деревцами. Все чаще мелькали деревушки с серыми крышами. Все ближе подступая к трассе, они отделялись от окружающего мира низкими заборчиками. Всего несколько десятков километров заметно меняли облик за окнами междугороднего рейса. Жизнь более размеренная, которую абсолютно не пугает жестокий мир, который будто не сумел добраться до здешних мест. Пустые одинокие пространства напрочь исчезли из прилегающего пейзажа. Нечто более наивное и непосредственное явилось вместо всего прежнего. И было такое впечатление, что по бескрайним просторам расселена одна большая семья, которой незачем бояться чужих посягательств.

Через десять километров трасса, плавно подымаясь из-за крутого подъема, уперлась в небольшой городок. Вдоль дороги расставились гордые, почти что взирающие сверху с надменным видом, огромные деревья, бросающие на тротуары размашистые тени. Преодолев подъем, автобус начал медленно спускаться вниз. Впереди показалась дикая густая растительность, окаймляющая небольшую речушку. Высокие черные головки камышей синхронно покачивались, словно указывая дальнейший путь. Резкий поворот – и слева, восседая на высоком холме, в царском спокойствии предстал средневековый замок. Две огромных башни по краям спереди и еще две позади вместе с внушительными стенами создавали облик абсолютной неприступности. Ярко-коричневый фасад с вкраплениями камня в бледной окраске горделиво возвышался, прочно удерживаясь на каменном фундаменте. Четыре острых шпиля терялись в листве придорожных деревьев. Одна из башен замка находилась на стадии реставрации. Строительные леса слегка портили ее внешний вид. Замок явно когда-то служил в качестве оборонительной крепости. Его довольно жесткий и строгий фасад, по-видимому, не единожды принимал на себя мощные орудийные залпы и выдерживал натиск вражеской осады.

Read more…

Моя новая работа – «Голубой слон». Мне захотелось нарисовать его с голубой кожей, потому что, как мне кажется, этот цвет очень подходит к фактуре кожи слона, и потому что в этом цвете есть что-то долгое и успокаивающее. Рисовала на нескольких слоях и постепенно все сливала в один. В первоначальном варианте, я хотела изобразить буддийское божество Ганеши в виде слона. Как правило, Ганеши изображается в виде человека с головой слона. Я даже нарисовала слону корону и украшения, но потом от такого варианта отказалась, так как увидела, что без них он смотрится лучше. Получился такой вот слон с другой планеты.

Read more…

Автор сказки: Мария Филиппович.

Эту историю рассказала мне красная роза, та, что растет в моем саду.

– На Земле нет цветка, равного тебе по красоте, – часто говорила я розе. – Ты недаром ведь признана всеми царицей цветов. Как попала ты к нам на Землю, дивное и хрупкое создание? Почему чтобы жить, тебе недостаточно солнца и влажной почвы, тебе нужна еще и любовь человека? Как стала ты символом любви, и все возлюбленные, когда хотят сказать возлюбленным о своем чувстве, дарят им красную розу? Какую тайну хранишь ты? – спрашивала я у розы. Но она молчала, лишь вздыхала украдкой, источая при этом нежный неземной аромат.

– Я люблю тебя, – склоняла ко мне головку роза. – Но не спрашивай меня ни о чем.

Однажды поднялся сильный ветер, настоящий ураган, с неба посыпал крупный град, и я испугалась за свою розу. Я была далеко и не могла защитить ее. Когда я прибежала в сад, роза была истерзана, но жива. Я гладила ее покалеченные ветки и плакала от счастья. Роза тоже расчувствовалась. Весь вечер мы просидели обнявшись, и роза поведала мне эту историю, историю своей любви.

Read more…

Особенно это хорошо чувствуется по погоде. Эта капризная особа совсем забыла все приличия и законы. Но, оказывается, с природой как раз таки все в порядке, это человек не совсем в курсе, что происходит.

Наступили сроки, и планета пересоздает саму себя. Полностью меняется весь ее организм, подчиняющийся климатическим и физическим законам, незыблемым, утвержденным Космосом. Такое происходит, предполагают ученые, раз в миллионы лет. Это потом уже обрушиваются горы, выплескиваются океанские воды, погружаются материки… А сначала изменяется тонкая структура Земли – ее электромагнитный каркас, а отсюда нестабильность климата.

Какова сейчас общепланетарная картина? В середине 70-х годов климатологи, гидрологи, специалисты по изучению газоплазменных оболочек Земли стали замечать, что с Гольфстримом что-то происходит. Напомним, Гольфстрим – это теплое течение из экваториальных областей на север, обогревающее Европу, Скандинавию и т.д. Так вот, скорость и «живое» течение его в поперечнике уменьшаются. Далее, отмечено, что повышается средняя температура Земного шара. Причем происходит это поширотно, неравномерно. Ее показатели резко возросли в полярных областях. Ведущие академики-геофизики сообщают, что среднегодовая температура по Арктике и Антарктике повысилась на 3-4 градуса. (Не на 0,5 – 0,8, которые фигурировали в научных журналах). Увеличение тепла на планете – увеличение интенсивности испарения воды. Она, частью превращаясь в пар, становится солонее и тяжелее.

Началось таяние льда. В Антарктике в месяц всплывает две-три, а то и четыре суперайсберга. А лед Арктики и Антарктики – пресный. Арктические пресные воды начали накрывать соленое, а значит, более тяжелое течение Гольфстрима, поворачивая его вспять.

Read more…